Погадали электрики, посудачили и успокоились, потому что скоропостижно сбежавший мерзавец заложил в энергохозяйство порядки, которые нельзя было отменять и которым надо было следовать почти автоматически, аварий иначе не избежать, себе дороже станет, если похерить все для общей пользы сделанное позорно сбежавшим гадом. По утвержденным месячным планам субботы всем электрикам отводились на отдых, зато уж по воскресеньям, когда можно завод обесточивать, весь отдел дружно наваливался на регламентные работы, формуляр на каждый высоковольтный двигатель пополнялся пометками о произведенных ремонтах. С бегством главного энергетика и в ожидании скорого прихода на его место нового человека, коллектив сплотился, с еще большей настойчивостью начал отыскивать судьбоносные причины исчезновения гнусняка, уже начав связывать изгнание его с прошлым человека, обвинившего Ленина в ненависти к электромонтерам, отчего все беды на Руси и произошли. Что-то прояснилось в памяти дежурного

ЦРП, вспомнились ему кое-какие уловленные в шуме фразы, но полную картину столкновения дал опрос бывших лагерников середины и конца

50-х годов. После смерти Сталина их, поделенных на “воров” и “сук”, стали теснить “мужики”, сторонники общегражданских, советских норм поведения; они-то, “мужики”, и пошли войной на бешено сопротивлявшихся паханов уголовного мира. Карасин, без сомнения, не раз сиживал в общих камерах и не раз наблюдал, как встречает паханов раболепствующая шваль рангом много ниже. А она, шваль эта, в знак подчинения новому хозяину камеры обычно бросала ему под ноги чистое белое полотенце, а тот долго, со вкусом и со смаком вытирал о него ноги, тем самым принимая на себя бремя правления.